24.4.16

Фамильярность

Мы читаем с детьми в эти дни 1 Царств, главу 2, в которой рассказывается о двух сыновьях Илии. Эти два сына жили при храме и помогали своему отцу служить и выполнять разные священнические обязанности при нем, в числе которых был, по всей видимости, прием жертв. Эти два сына вместо того, чтобы просто принимать животных и поступать с ними, как было прописано в законе, выбирали себе лучшие куски мяса, и откладывали себе их до того, как сварить - потому что, дескать, им хотелось мяса жаренного. Если приносивший жертву протестовал и взывал к их совести, они угрожали взять свое силой.
Их поведение открывало, что они были недовольны своим положением священников, которым полагалось жить по определенным правилам - но при этом они не должны были работать в поте лица на полях. Это также показывало их жестокосердие: им было все равно, что жертва приносилась за грех, для них вкус был важнее, чем что-либо. А это их жестокосердие открывало  их глубокую веру.
Глубокую веру в себя.

Я читаю вслух, и вопросы сами собой стали сыпаться. Да как же так, как же они могли так поступать со святым служением? Как же они могли угрожать вслух силой, когда буквально за стеной сидел на херувимах Сам Верховный Судья Бог? Как они могли вылавливать своей вилкой мясо и жир, зная, что обкрадывают Святого?

Могли и делали, потому что вера их в себя затмевала все и ослепляла их к реальности. Сыновья Илии верили, что они - суверенны, что никто не имеет права им говорить, что и как делать, что все в этой жизни направлено только на удовлетворение их аппетита, и что их дела останутся безнаказанными. Можно перевернуть и изогнуть истину, если это означает, что ужин сегодня будет жирным и поджаристым. Можно наступить на кого-то, если это означает, что я получу что-то из этого. Можно применить силу, потому что Бог молчит, а значит, ему все равно. Можно солгать, потому что Богом в случае чего можно манипулировать.

Эти сыновья, как и их отец Илия, были настолько фамильярны с Богом, что взялись судить Его и Его закон со своей человеческой колокольни. Это мировоззрение настолько пронизывало их жизнь, что ни им, ни самому Илии не пришло в голову прислушаться к голосу предупреждения. Слова, сказанные на полном серьезе: "для чего ты предпочитаешь Мне сыновей своих, утучняя себя начатками всех приношений народа Моего?" - упали на твердую, как цемент, почву. Илия не ограничивал своих детей, не показывал им правильный путь, предпочитая показной мир святости Бога.

Сердце съежилось от такой фамильярности, от такой уверенности в себе. Но и прислушалось: не нам ли Он говорит, чтобы мы не оскорбляли Духа Святого в нас? Не к нам ли обращается Он, говоря нам отложить всякую ярость, всякое раздражение, всякий гнев, всякое злоречие?
О чем эти кислые плоды свидетельствуют, как не о вере в себя? Мы бегаем по этому кругу жизни, и забываем что внутри нас - даже не за толстой завесой, как в случае с сыновьями Илии - живет Сам Дух, и Ему причиняет печаль наша забывчивость и фамильярность.
Мы забываем и взрываемся, пинаем двери, выплескиваем гнев на близких, жалуемся на жизнь, завидуем. Дай мне, Бог, сердце мягкое, чуткое, которое никогда не забывает о Твоём присутствии, которое не предпочитает блага этого мира Тебе... дай мне мудрость внушить и моим детям благоговение перед Тобой и желание угодить Тебе.

И не оскорбляйте Святаго Духа Божия, Которым вы запечатлены в день искупления. еф. 4:30