Скоро Пасха

Скоро Пасха.

Сегодня четверг - день, в который Иисус в последний раз ужинал со Своими учениками: Он разломил хлеб, раздал вино, сказав: "Вот Мое тело. Вот Моя кровь".  Он встал, препоясался, омыл ноги Своим ученикам, сказав: "Ученик не больше учителя, и вы делайте, как Я".

И несмотря на все это - на все эти живые уроки - между учениками разгорелся спор: "Я важнее"-"Нет, я больше".

Перед ними сидел великий, могущественный Бог, который родился в хлеву беспомощным младенцем. Перед ними сидел Творец, который облекся в кожу, чтобы спасти Свое творение. Перед ними сидел Агнец, который должен был взять на Себя грех - их и всего человечества. Иоанн слышал Его сердцебиение, ноги Петра чувствовали Его прикосновение, Иаков видел Его глаза, когда Он ломал хлеб, разливал вино.

Не думаю, что чудо этого момента не вселило в них благоговения. Они не были совсем уж такими закоснелыми, чтобы не почувствовать, что находятся рядом с Великой Тайной, которая вот-вот должна разрешиться. Триумфальный вход в Иерусалим, крики толпы о грядущем Мессии все еще отзывались эхом в их памяти.

Но они были простыми людьми. Бог начал в них Свою работу, вспахал, насадил Свое семя в их сердцах. Но в почве их сердец еще много было камней, много сорняков. Этим растениям еще много надо было пройти, чтобы принести Ему плод.

Но скоро...

Скоро Он взойдет на крест, чтобы пережить непреодолимую пропасть между Ним и Отцом. Скоро смерть сомкнет вокруг Него свои объятия. Скоро Он вырвется из них, чтобы открыть нам доступ к Отцу, чтобы сделать эту великую силу, преодолевшую смерть и грех, доступной нам.

Скоро они принесут ему плод. Скоро они получат Его Дух и исполнятся Его силы и станут, как Он - слугами и вестниками. Скоро они  соединятся с Ним и в Его смерти и в Его жизни.

А пока Иисус терпеливо поливает их почву Своим словом: "Будьте как Я. Ученик не больше учителя".

А пока Иисус поднимает глаза к Отцу: "Не моя воля, но Твоя. Вот, Ты тело дал Мне, Я иду исполнить Твою волю".

В этом материнском пути ничто не дает мне сил, как эта вот готовность Иисуса слушаться Своего Отца. В эти суматошные дни, когда сеешь сеешь и не видишь результата, и хочется посильнее прикрикнуть: "Ну когда же ты вырастешь и принесешь плод? Сколько раз говорено?",  когда хочется потянуть и подогнать эти ростки, когда хочется опустить руки и на все плюнуть - в эти времена  последние моменты Иисуса смиряют и вдохновляют меня - на то, чтобы любить так, как Он любил, ждать, как ждал Он, смиряться, как смирялся Он.

Пожалуйста, осторожно!

Наелись, наговорились.
"Спасибо за ужин, мама!"- встал и, собрав свой прибор и тарелку, пошел к раковине. Мама довольно улыбнулась - привычка спрашивать разрешения и убирать за собой после стольких трудов наконец-то усваивается.
"БААА-дыщ!" - грохнулась тарелка в раковину на миски, зазвенели поверх вилка с ножом .
И эта мама, только что довольно улыбнувшаяся и похлопавшая себя по спине, взъерошилась. Заморщинился лоб, и строгость снова налетела тучей:
"ПОЖАЛУЙСТА, ОСТОРОЖНО С ТАРЕЛКАМИ!!!"
Стоит передо мной - худые плечи, взрослые зубы торчат впереди несоразмерно еще маленькому, малышовому лицу. В глазах - словно кого-то больно укололи. Словно кого-то жестко пихнули. Словно кому-то дали с размаху подзатыльник.
Словно на кого-то накричали - в лицо, неожиданно, словно словами пытались впечатать в почву души мысль.

Мысль о том, что опять не так.
Опять провалил.
Что тарелка важнее, чем душа.
Что неосторожность - порок похлеще невоздержанности.
Что ценность человека - в вещах, в привычках, поведении.

Посмотрела в глаза, увидела в них отражение себя, жесткой, ощетинившейся, и захлестнуло.
И снова - голос - не гром, не землетрясение, не огонь - но тихое веяние, тихий и твердый голос сказал:

"Осторожно, пожалуйста, с душой".

С душой, сотворенной Мной.
Омытой Мной, предназначенной для Меня.
Душой, доверенной тебе, для заботы, для наставления в Моих путях.
Душой - вечной, которой суждено либо стать Преславным существом, слава которого превосходит славу ангелов - либо ужаснейшим из существ, которому гореть в аду вечно, безвозвратно.


И снова падаю перед Ним. Гнев человеческий не творит Твоей правды, Господь, и вижу, что этими злыми словами, хоть и добьюсь быстрее результата, не произведу вечный плод.
Снова встала на путь плоти, восприняла ее приоритет - и превознесла вещь над душой.

Что теперь? Кто избавит меня от этой плоти? Как мне дальше идти, когда столько плохих семян было уже посеяно, столько ошибок втоптано в эти податливые души.

И снова Он говорит. Говорит о благодати, которой я однажды спаслась и омылась. Снова говорит, что мои ошибки не определяют меня и нашу жизнь - надо принять снова Его прощение, и снова воспринять смерть на кресте как смерть моей плоти, и снова обратиться к Его духу, который может "утвердить во внутреннем человеке" и даст поступать со всяким смиренномудрием и кротостью и долготерпением, снисходя друг ко другу любовью" (Еф. 4:1).

"Осторожно, пожалуйста, с душой".
И ко мне самой говорит: осторожно, куда ты смотришь. Ищешь формулы, как быть хорошей мамой, как быть хорошей женой, слугой, сестрой, подругой. Ищешь, как подогнать форму и поведение, бежишь по кругу от одного дела к другому, ставя галочки напротив успехов, и терзая себя за недостатки. Превращая эти идеи и списки и формулы в самоцель, не меняя сердца при этом - довольствуясь внешними результатами - а тем временем душа скукоживается, усыхает, стонет под давлением, под самоназначенной плетью.

Списки хороши и нужны. От дел никуда не денешься, и о нуждах надо заботиться. Надо быть организованными.

Но если они стали сокровищами, если во внешних успехах - мой хлеб с маслом, а в провалах (покоцанных тарелках, пятнах на полу, провалах в отношениях) - мое горе, то где-то, как-то, я стала чужой Христу - смиренному, кроткому, сильному, любящему.

И снова обращаюсь к Нему - вот я, сломанная. наполни меня Собой, измени меня, дай мне вырасти в Твою полноту.

Обниму угловатые плечи, поцелую взъерошенную голову, загляну в карие глаза.

Прости меня опять, Малыш. Я хочу быть мягкой с тобой. Ты драгоценнен мне.

Смягчился взгляд, снова появились глубокие ямочки.
 Ничего, мама. Я люблю тебя.

Безусловная любовь

Мы уже долгое время слышим нудные аргументы со стороны нашего старшего: "Опяяять гулять с собакой.... Зачем он вообще нам нужен? Вот была бы у нас большая собака, было бы веселее с ней гулять. Она бы меня тащила на скейтборде. А этот пес совершенно никчемный. Только и гуляй с ним". 

Что скажешь на эти аргументы. Он такой большой стал, все по полочкам рассудит и разложит, не придерешься. Логика непробиваемая. И мы оказываемся втянутыми в этот странный спор - в то время как собака уже бегает нервными кругами вокруг нас: ну скорее же, хватит философствовать, мне надо выйти!

Иди, ребенок, хватит болтать. 

Пошел, насупился. Острые аргументы не подействовали, собака как была, так и осталась - бесполезной, требующей внимания. 

Дверь захлопнулась за Мужчиной-мальчиком, обдав нас всех, в том числе сидящую на горшке Плюшку, холодным воздухом, и меня стукнуло по голове. 

Он не просто ноет и противится нелюбимому домашнему делу. 

Он прекрасно понимает, что с большой собакой тоже надо будет гулять и хлопот с ней еще больше было бы. 

Все эти внешние факторы - и есть внешние, которые можно видеть в том или ином свете, в зависимости от настроя. 

Это его отношение исходит из другого источника. 

Он, как и я, как и все дышащие на земле люди, не хочет любить то, что не ответит взаимностью. Не хочет тратить усилия на то, от чего не стоит и ждать отдачи. А если и есть какая отдача, она для него бесполезна - а поэтому и тратить сил не стоит. 

Безусловная любовь. 

А без нее кто мы? 

Если бы Бог измерял Свои действия нашей отдачей, или тем, что мы можем сделать в ответ - где бы мы были? 

Если бы Бог измерял прощение нашим раскаянием, где бы мы были? 

Если бы Бог решил проявить к нам любовь, руководствуясь нашей любовью к Нему, на что бы мы могли надеяться? 

Пришел, с покрасневшими щеками от мороза, сделал нелюбимое дело. Можно поставить галочку и пойти проживать дальше этот долгий зимний день.

Сядь-ка, говорю, потрепав жесткие волосы, уже опять нуждающиеся в стрижке. 

Все, что в нашей жизни есть, нам дал Бог. Он хочет, чтобы мы любили эту жизнь, а не стонали под ее грузом. Его иго необременительно и Его бремя легко, потому что Он нам помогает это нести. 

Он хочет, чтобы мы учились любить так, как любит Он. А любит Он нас без условий. Он пролил в избытке на нас Свою любовь, незаслуженно и не ожидая от нас ответной любви -  когда мы были еще бессильными грешниками. Мы ничего не можем принести Ему. 

Эта собака - как урок для тебя и меня. Она никогда не сможет отплатить тебе за все, что ты для нее сделал. Но тем не менее, эту любовь к ней надо проявлять именно так - не ожидая отдачи. Потому что так возрастает в нас вера, так мы укореняемся глубже в Его благодать. Ничто не будет иметь значения, когда мы предстанем перед Ним опять, как то, как мы любили.

"так как Он избрал нас в Нем прежде создания мира, чтобы мы были святы и непорочны пред Ним в любви...по богатству благодати Его, каковую Он в преизбытке даровал нам" Ефесянам 1:4,8