7.2.16

От иностранки - к своей (Ефесянам 2)

Иногда я смотрю на большие сухие сорняки, похожие на круглый куст, весело, бесшабашно катящиеся через шоссе и дальше по полю, и думаю: "Вот,  перекати-поле. Похоже немного на меня".

Сначала переезд от родственников на далекий, холодный БАМ.
Потом Бурятия, ставшая родной.
Потом Алтай.
Потом Флорида. 
И, наконец - Небраска, которая как раз и встретила нас таким вот перекати-поле. 

И каждый раз - новые знакомства, снова достаешь из кладезя души сокровища, чтобы поделиться с новыми друзьями, в ожидании, что примут, что станем своими, не чужими. Что укоренимся, что потечет по жилам новая кровь, из новой земли, что принесем плод, а не будем как это перекати-поле, которое сорвалось и полетело, никому не нужное, сухое, безжизненное. 

И завязываются новые дружбы, и текут рекой отношения - как обычно - то прибой, то отлив. То густо, то пусто. То чаю и печенек не накупишься, а то вдруг да и остались одни в праздники. 

И во всем этом - наша надежда, наш хлеб с маслом - не в друзьях. Не в принадлежности к какой-то группе. Не в "принятости" местными, и даже не в количестве друзей, которые приглашают нас туда-сюда. Моменты, когда мы одни, и вокруг по каким-то обстоятельствам никого не оказывается, и тоска по родным становится физически ощутимой - стали за все эти года для нас, для меня - своего рода храмом. 

Храмом, в котором я вижу себя "своей Богу", "неотчужденной", "не пришелицей". (Еф. 2:11-22). 
Эти моменты гулкого одиночества превращаются в моменты, когда тоска под настоящему дому затмевает нехватку человеческого тепла, нужду в оседлости, принятости, когда в этой тоске я слышу отголосок неба, зовущего меня, говорящего мне снова и снова о том, что ничто на этой земле не сможет удовлетворить эту тоску до тех пор, пока я не соединюсь с Ним, Творцом. 
Что в нашем стремлении к дружбе, оседлости, в этом непрестанном одиночестве - Его призыв, Его истина: Он - единственное сокровище. Он - единственный друг. Он - единственный источник живой воды.